Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:26 

Прошлое; команда стран Западной Европы.

hetalia_fight
Так придумано людьми: хочешь мира - жди войны. (с)
Название: 06.1915
Персонажи: Нидерланды, Бельгия, упоминаются Франция и Испания.
Тип: джен
Рейтинг: G
Дисклеймер: Персонажи не мои, поигралась и положила на место.
Саммари: Один день в июне 1915 года и несколько воспоминаний.
Авторские примечания: обычным шрифтом написаны события, курсивом - воспоминания. Для Бельгии использовано имя Лив - сокращение от Оливии.
Размещение: с разрешения автора

Шёл июнь 1915 года.
На улице лил дождь. Вполне нормальное явление для Амстердама, но сегодня от такой погоды было как-то особенно тоскливо.
Холл поплотнее прикрыл дверь в гостиную и как можно тише пошёл на кухню заварить горячий чай. Негромко позвякивала посуда, лилась из крана и закипала в чайнике вода, шуршала оберточная бумага, а в окно стучались тяжелые дождевые капли. Холл задумчиво вынул изо рта трубку и начал её рассматривать так, словно видел впервые в жизни. Из гостиной раздался приглушенный кашель, и Нидерланды, решительно засунув трубку в карман брюк, поставил на небольшой поднос чайник к уже заждавшейся его компании чашек и миниатюрной вазочки с печеньем.
В комнате на его любимом, таком удобном и привычном диване лежала закутанная в одеяло Бельгия. Несмотря на довольно тёплую погоду её бил озноб – сказывались потеря крови, отравление газом и общая усталость. У Холла чесались руки: безумно хотелось взгреть Людвига за то, что тот делал с его сестрой, но глядя правде в глаза, Нидерланды прекрасно понимал, что вряд ли бы он смог существенно повлиять на эту войну. Уж лучше чтобы всё оставалось как есть: тайно предоставлять Лив убежище и возможность немного придти в себя, хотя бы на пару дней. Да, конечно, страны должны быть вместе со своим народом, тем более в такие страшные времена. Но ведь в них самих было что-то от людей, и им тоже требовался отдых, пусть даже несколько часов в тишине и относительной безопасности. Холл поставил свою ношу на низенький столик и опустился в кресло. По-хорошему нужно было бы поменять лежащий на лбу у Бельгии компресс, но девушка и так на любое предложение помощи морщилась и говорила, что сама со всем справится.
– Вкусно, – Лив протянула руку за чашкой с горячим напитком, тут же его пригубив. – Артур вечно бурчит, что у нас невозможно достать нормального чая и приходится всё возить с собой.
Она усмехнулась и сразу закашлялась – недавнее сражение под Ипром давало о себе знать. Холл мог только хмуриться, удерживая себя от очередных замечаний на тему «зачем ты вообще с ними связалась и туда полезла?». Они обсуждали это уже не раз, и в лучшем случае каждый оставался при своём мнении, а в худшем – более эмоциональная Лив просто уходила, громко хлопнув дверью. Совсем как когда-то... Холл не любил об этом вспоминать, но память сама подкидывала ненавистные картинки:

– Нет, ты не будешь…
– Не буду что? Что ещё ты мне запретишь? Или вовсе запрёшь и посадишь под домашний арест? Хватит, мне всё это уже осточертело!
Холл недоуменно смотрел на вышедшую из себя Бельгию. Да, возможно он был с ней несколько строг в последнее время, но это не повод…
– Надоело, что все всегда решают за меня: сначала Антонио, потом Родерих с Франциском, теперь ты, – Лив, похоже, не собиралась успокаиваться. – Холл, я уже давно не маленькая девочка и могу сама о себе позаботиться.
Бельгия ураганом промчалась в свою комнату, он успел только подойти к двери, а она уже выходила, сжимая в руке небольшой саквояж.
– Лив, что всё это…– Я ухожу.
Сейчас она просила и даже не ставила перед фактом. Она приказывала. Холл нахмурился: что-что, а отпускать он её точно не собирался.
– Ты никуда не пойдёшь.
– Пойду.
Ему в лицо смотрело дуло пистолета. Сомневаться в решимости Бельгии не приходилось, и Холл сделал шаг назад, потом ещё один и ещё, внимательно следя за каждым её движением. Лив не уступала – она ни на мгновение не теряла над собой контроль. С улицы доносились чужие голоса, кажется даже кого-то из стран. Ему так и не удалось её остановить. Уже перед самым выходом девушка на мгновение остановилась, одними губами прошептав «Прости», быстро выскользнула за дверь. Кажется, её уже ждали.


Холл тряхнул головой, отгоняя неприятное воспоминание. Это была одна из их немногих ссор, а последовавшая за ней война… воспоминания о ней до сих пор причиняли боль.
Он потянулся за чайником. Холл не особо жаловал столь любимый Артуром напиток, но Лив нравилось, так что, пока она была его гостьей, приходилось терпеть.
– … А ещё недавно Артур хвастался, что разрабатывает новое оружие. Я хотела узнать поподробнее, но ты же знаешь, как он относится к своим секретам…
Если бы он закрыл глаза и просто слушал, не обращая внимания на частый кашель, то можно было бы подумать, что всё как всегда, и Бельгия просто заглянула к нему в гости рассказать последние новости. Словно не было никакой войны.
– Эй, ты меня слушаешь?
На щеках Лив играл лихорадочный румянец, а вот глаза блестели, как и прежде – весело и немного озорно. Холл покачал головой, не соглашаясь, но и не возражая. В конце концов, то, о чём рассказывала Бельгия, было не только интересно, но и весьма полезно для построения отношений с остальными странами в это непростое время. Соблюдать нейтралитет временами оказывалось сложнее, чем вступать в открытое противостояние.
Он попытался вспомнить хоть что-то из её рассказов.
– Так Франциск всё-таки собирается начать наступление?
– Да, в Артуа, он говорит, что разработал прекрасный план, и Людвиг не сможет долго сопротивляться. Может быть, в этот раз при хорошей подготовке…
Холл лишь покачал головой, судя по тому, что творилось на этой войне, на её быстрое окончание рассчитывать не приходилось.
– Знаешь, – Лив поставила на столик опустевшую чашку и поплотнее запуталась в одеяло, – я тебе не говорила, но когда я увидела Франциска после Майна… мне показалось, что мы вернулись в прошлый век. Он был таким, таким…
– Неужели ты всё-таки в него влюбилась?
Лив рассмеялась. Не звонко и весело как обычно, а как-то надтреснуто и глухо.
– Нет, конечно! Просто вспомнилось.
Она налила себе ещё чаю и машинально сделала ещё один глоток. Холл безучастно взглянул на изящные пальчики, сжимавшие хрупкую чашку. Он тоже погрузился в воспоминания.

– Тебе не нравится твой правитель, я это прекрасно понимаю, – голос Франциска был на удивление спокойным и лишённым эмоций. Впрочем, за последние пятнадцать лет он и сам значительно изменился, как внешне, так и внутренне: исчезли жеманность и позерство, безумные наряды и бесконечные украшения уступили место простому, но подчеркнуто изысканному костюму, а развязность, а точнее даже сказать, некую распоясанность, сменили расчетливость и жестокость. Да, Франциск умел быть сильным, когда хотел. Другое дело, что обычно он прятал это умение под ворохом любезности и изысканных манер.
– Я и сам через это прошел, и могу с уверенностью сказать, что твоё желание перемен вполне законно, и в нём нет ничего страшного или невозможного.
Холл внимательно слушал этот монолог уже добрых десять минут, с тех самых пор, как впустил неожиданного гостя в свой кабинет. И вот, наконец, Франциск, кажется, всё-таки добрался до сути.
– Я могу тебе помочь. Так же, как помог твоей сестре.
Спокойный, ровный тон, словно Франциск только что не предлагал собственную помощь в смещении правительства. Холл привычно затянулся, смакуя горьковатый привкус дыма. Предложение было слишком заманчивым, чтобы отказаться от него даже не узнав условий.
– И что ты хочешь в обмен на свою помощь?
– Твою лояльность.
За окном послышались крики и редкие выстрелы дальних орудий. Что ж, похоже, это было не то предложение, на которое можно ответить отказом.
– Я согласен.
Впрочем, отказываться-то он и не собирался. Вот только почему у Холла было ощущение, что он заключает сделку с Дьяволом?


Как он потом понял, казалось ему тогда не зря.
На Амстердам медленно опускалась ночь. Бельгия задремала на диване в гостиной, закутавшись в одеяло, словно в кокон. Холл, чтобы её не тревожить, ушел в кабинет. Открыв окно, он достал трубку и с удовольствием затянулся. На улице было на удивление тихо, только откуда-то издалека доносились голоса прохожих. Подумать только, а ведь совсем рядом идет война. Если выйти и прогуляться по городу, это сразу станет очевидным: по заголовкам газет, по тревоге на лицах прохожих, и ещё по тысяче едва уловимых деталей, которые не бросаются в глаза, но создают то самое «общее впечатление».
Оставив окно открытым, Холл устроился за широким столом, где его ждали документы, планы, проекты и прочая бумажная волокита. Ему намного больше нравилась работа на верфях, в саду или банковской конторе, но про политику забывать не стоило, особенно сейчас. Он взял первый попавшийся лист бумаги и с головой углубился в проект соглашения о поставках продовольствия в стратегически важные регионы. Холл не знал, сколько уже времени просидел за этим, бесспорно весьма «увлекательным», чтением, когда его отвлек скрип двери. В проеме стояла Бельгия, по-прежнему бледная, осунувшаяся, но в чистой, успевшей высохнуть форме, умытая и весьма решительно настроенная.
– Мне пора.
Сколько раз он уже слышал от неё эту фразу за последний год? И сколько ещё услышит?
– Не останешься на ночь?
Привычный вопрос.
– Нет, мне нужно быть со своими людьми.
Привычный ответ.
Холл поднялся, чтобы хотя бы проводить её, но Лив подошла сама и, едва ощутимо прикоснувшись губами к его щеке, быстро проговорила:
– Я сама доберусь, спасибо за всё.
Он успел поймать её за руку в последний момент.
– В городе последнее время не спокойно. Не стоит ходить одной.
– Холл, – она мягко рассмеялась. – Я уже большая девочка и не боюсь гулять одна по темным улицам. Самое главное, что мне есть куда вернуться, а ты всегда будешь меня защищать.
Он кивнул, пряча глаза, стараясь скрыть те противоречивые эмоции и воспоминания, которые вызвали эти простые слова.

– Я всегда буду тебя защищать. Это всё ненадолго.
Они стояли в небольшой, богато убранной зале, в противоположном конце которой расположился Антонио, дожидаясь, пока брат с сестрой закончат разговор.
– Мне страшно.
Бельгия смотрела на него огромными испуганными глазами, и, признаться честно, это пугало намного сильнее любой угрозы испанца. Такой сестру Холл не видел ещё никогда.
– Я скоро тебя заберу. Не выкуплю, так отвоюю.
Кому-то это могло показаться хорошей шуткой, но Нидерланды не сомневался в своих силах. Лив закусила губу и медленно кивнула.
– Только, пожалуйста, возвращайся быстрее.
Он кивнул и быстрым шагом направился к испанцу.
– Антонио, мы…


Тогда ещё Холл верил, что говорит правду.
Ему всё-таки удалось уговорить Лив разрешить проводить её до вокзала. На улице приятно пахло морем. Они шли молча, изредка перекидываясь ничего не значащими фразами. Холл не знал, когда увидит сестру в следующий раз – война слишком непредсказуемая вещь. Кто сможет дать гарантию, что Бельгия уже через месяц не окажется пленницей Людвига?
Они уже подходили к вокзалу, когда тон Лив внезапно изменился. Рядом с ним шла уже не взбалмошная девчонка, а уставшая, умудренная жизнью женщина.
– Мне кажется, ты в чём-то прав. Война – ужасная штука. Все эти окопы, оружие, газ… смерть и страдание. В этот раз всё слишком серьёзно, не так, как двадцать-тридцать-сорок лет назад. Всё изменилось.
Она замолчала, видимо собираясь с мыслями. Холл не мешал, прекрасно понимая, что ей просто нужно выговориться.
– Прошел всего год, а я уже устала. Нет, я всё ещё хочу надавать им хороших тумаков, но глубоко внутри я боюсь, что всё это затянется слишком надолго.
– Не эта война, – они уже дошли до перрона и стояли перед вагоном, в самом центре суетящейся толпы. – Не думаю, что она продлится ещё хотя бы лет пять.
Он знал, что это слабое утешение, при таких потерях и столь быстром развитии вооружений и пять лет покажутся вечностью. Лив улыбнулась и, поднявшись на цыпочки, легко поцеловала его в уголок губ.
– Тогда через пять лет жду тебя к себе в гости.
Поезд позади них готовился к отправлению: люди затаскивали внутрь последние сумки, в некоторых вагонах уже закрыли двери. Бельгия успела вскочить на ступеньку в последний момент. Состав медленно тронулся, и Холл пошел рядом с вагоном, пытаясь рассмотреть в одном из окон знакомый силуэт.
Каждый раз наблюдая за тем, как поезд уносит её обратно, на эту далекую и в то же время такую близкую войну, Холл не мог не чувствовать горечи и опустошения. Он хотел помочь, но самое большее, что мог сделать – принимать беженцев с бельгийской стороны и ждать, каждый раз ждать возвращения Лив, надеясь, что с ней ничего не случится, и клясться себе, что больше никогда, никогда не позволит ей пережить этот ужас. Не важно как: вступится за неё сам или уговорит остаться в стороне. На их долю и так выпало достаточно, если Франциску, Артуру и Людвигу с Родерихом так нравится делить друг друга и своих соседей в придачу, пожалуйста, но только без них.
Холл достал кисет и набил трубку. Вокруг шумела толпа. Над Амстердамом властвовала ночь. Шёл июнь 1915 года.



@темы: Западная Европа, прошлое (1)

URL
Комментарии
2012-05-09 в 13:17 

Deorum
i've seen more complexity in a couch from IKEA ©
Хороший текст, душевный. Спасибо :heart:

2012-05-12 в 15:04 

Деяна Станкович
Найти работу и наладить свою жизнь ты всегда успеешь, а паб закрывается через пять часов. © Black Books | „Du bist verrückt mein Kind, du mußt nach Berlin“ © Franz von Suppé
замечательные Нидерланды и Бельгия, определённо)

   

Битва Мировоззрений

главная